Будучи лингвистическим эстетом, живая речь для меня должна звучать как классическая музыка, где шумы подчинены гармонии, а преобразованные звуки нежно ласкают мое ухо, точно так же, как это делает возлюбленная своим нежным и сладким язычком, дабы я был готов ее сильно любить. И моя речь подобно лирической песне должна вводить слушателей в мир грез, где содержание уступает место форме, которая воздействует на умы, уже самостоятельно отсекая все лишнее и уродливое…
