Не стоит бояться стареть, мне нравится видеть, как начинают проступать сквозь мое лицо отцовские черты.Мимолетно повернешься и вот он, как будто стоит в зеркале.Уже никто и никогда не потребует от меня, в смысле внешности, могу смело есть после шести, одеваться не чтобы понравиться, а чтобы было мне удобно и выглядеть достойно.Говоришь организму спасибо.Что справляется, не ломается в ответственные моменты.Оказывается, что в мире всё не просто, сплошные переплетения взаимосвязей.В работе тоже долго приглядываешься к сложности, анализируешь, только потом открываешь рот, чтобы что-то сказать.Зато насколько больше кайфа можно получать от музыки, фотографии, архитектуры, кино, от всего, что красиво, сложно и талантливо сделано. Приоткрывается щель новых возможностей, между взрослостью и старостью – когда дети уже выросли, и ты опять на свободе. Можешь пить вино, валяясь на полу с книжкой. Можешь ложиться спать под утро, слушать дождь, танцевать на дискотеке до утра...

Отжигать уже силенок маловато, но если не мечтать о бурных оргиях и кругосветных путешествиях под парусом, то должно хватить. На мои жалкие фантазии – читать, писать, работать, рисовать – точно хватит. Ошибайся быстро, прощай быстро, тогда еще успеешь попробовать что-то другое. Это, - как ни странно, девиз старости, а не юности.
И ты хоть и ухмыляешься скептически, но жадно вбираешь в себя чужую юность, чужое детство, потому что даже посидеть рядом с ними – прибавляет сил. Сидеть и любоваться без всякой зависти, без "хорошо бы опять" и "вот бы еще раз". Да нет, нехорошо. Жизнь как акварель – если уже нарисовал что-то, то ничего особенно не отменишь, и не надо бесконечно вазюкать по одному и тому же месту.
Рисуй рядом, создавай контрасты, добавляй красок туда, куда еще можно.И вот так встаешь утром, морда мятая, недовольная, морщинки там и сям, и веки припухшие, Разглядываешь себя в зеркале и думаешь – ну что ж, в другой, глубокой, бессильной старости, которая где-то за поворотом, если деменция совсем уж разрушит мою память, смогу по этим морщинкам, как по записной книжке, раз за разом восстанавливать близких и всю свою жизнь.
И весь узор останется со мной.

Блин , так грустно стало !

Отжигать уже силенок маловато, но если не мечтать о бурных оргиях и кругосветных путешествиях под парусом, то должно хватить. На мои жалкие фантазии – читать, писать, работать, рисовать – точно хватит. Ошибайся быстро, прощай быстро, тогда еще успеешь попробовать что-то другое. Это, - как ни странно, девиз старости, а не юности.
И ты хоть и ухмыляешься скептически, но жадно вбираешь в себя чужую юность, чужое детство, потому что даже посидеть рядом с ними – прибавляет сил. Сидеть и любоваться без всякой зависти, без "хорошо бы опять" и "вот бы еще раз". Да нет, нехорошо. Жизнь как акварель – если уже нарисовал что-то, то ничего особенно не отменишь, и не надо бесконечно вазюкать по одному и тому же месту.
Рисуй рядом, создавай контрасты, добавляй красок туда, куда еще можно.И вот так встаешь утром, морда мятая, недовольная, морщинки там и сям, и веки припухшие, Разглядываешь себя в зеркале и думаешь – ну что ж, в другой, глубокой, бессильной старости, которая где-то за поворотом, если деменция совсем уж разрушит мою память, смогу по этим морщинкам, как по записной книжке, раз за разом восстанавливать близких и всю свою жизнь.
И весь узор останется со мной.

Отжигать уже силенок маловато, но если не мечтать о бурных оргиях и кругосветных путешествиях под парусом, то должно хватить. На мои жалкие фантазии – читать, писать, работать, рисовать – точно хватит. Ошибайся быстро, прощай быстро, тогда еще успеешь попробовать что-то другое. Это, - как ни странно, девиз старости, а не юности.
И ты хоть и ухмыляешься скептически, но жадно вбираешь в себя чужую юность, чужое детство, потому что даже посидеть рядом с ними – прибавляет сил. Сидеть и любоваться без всякой зависти, без "хорошо бы опять" и "вот бы еще раз". Да нет, нехорошо. Жизнь как акварель – если уже нарисовал что-то, то ничего особенно не отменишь, и не надо бесконечно вазюкать по одному и тому же месту.
Рисуй рядом, создавай контрасты, добавляй красок туда, куда еще можно.И вот так встаешь утром, морда мятая, недовольная, морщинки там и сям, и веки припухшие, Разглядываешь себя в зеркале и думаешь – ну что ж, в другой, глубокой, бессильной старости, которая где-то за поворотом, если деменция совсем уж разрушит мою память, смогу по этим морщинкам, как по записной книжке, раз за разом восстанавливать близких и всю свою жизнь.
И весь узор останется со мной.