Кара

До чего человек надрывается тяжко,
До чего по утрам невозможно вставать!
Я сегодня устал, как собачья упряжка,
Под бичом эскимоса влекущая кладь.

Всемогущий Господь не допустит уступок,
О смягчении вопль несомненно нелеп.
Кара всем на века за Адамов проступок –
В терпком поте лица добываемый хлеб.

За единственный грех по внушению беса –
Вековечный надрыв миллиардов людей.
Так какую расправу скрывает завеса
Тем, кто Бога позорил и жил как злодей?

Кара

До чего человек надрывается тяжко,
До чего по утрам невозможно вставать!
Я сегодня устал, как собачья упряжка,
Под бичом эскимоса влекущая кладь.

Всемогущий Господь не допустит уступок,
О смягчении вопль несомненно нелеп.
Кара всем на века за Адамов проступок –
В терпком поте лица добываемый хлеб.

За единственный грех по внушению беса –
Вековечный надрыв миллиардов людей.
Так какую расправу скрывает завеса
Тем, кто Бога позорил и жил как злодей?

Коль грехи бедняка велики словно горы,
То не жалки ли те, кто не ведал труда?
На какую же участь надеются воры,
Если праведник стонет ещё до Суда?

Прокляты во веки веков... Нет никакого прощения всей этой мрази... Вселенная даёт по заслугам...

Кара

До чего человек надрывается тяжко,
До чего по утрам невозможно вставать!
Я сегодня устал, как собачья упряжка,
Под бичом эскимоса влекущая кладь.

Всемогущий Господь не допустит уступок,
О смягчении вопль несомненно нелеп.
Кара всем на века за Адамов проступок –
В терпком поте лица добываемый хлеб.

За единственный грех по внушению беса –
Вековечный надрыв миллиардов людей.
Так какую расправу скрывает завеса
Тем, кто Бога позорил и жил как злодей?

Коль грехи бедняка велики словно горы,
То не жалки ли те, кто не ведал труда?
На какую же участь надеются воры,
Если праведник стонет ещё до Суда?