У Адель из приданого - мельница, нож, сова нечаянная радость ажуром вязать слова.
У меня - ощущение ломки, и жернова вдоль дороги, покорно ложащейся под колёса.
А ещё, непроглядное прошлое – бурелом не продраться без крови. И, видимо, поделом, пахнет порохом чёрное кожаное крыло, на манкИ птицелова так просто не поддаётся. Это guardian angel. Особенный, кочевой, конвоир полнолунья, последний из ничего. Принимая спиной с ее пальцев текущий воск, Горячо обнадёжен заплаканными свечами, я почти свободен от Бога/лукавого до весны, на развилке испуганных строчек необъясним. Адель на латыни латает цветные сны, по которым бесшумно уйдет от меня с вещами...
Просто книга преданий, в которой глазам тесно, говорит: если в сердце у ведьмы зацвёл чеснок, значит, время мне бежать, под собою не чуя ног,
Без оглядки назад. Оставаться - себе дороже...