Улица муку молча перла.
Крик торчком стоял из глотки.
Топорщились, застрявшие поперек горла,
пухлые taxi и костлявые пролетки
грудь испешеходили.
Чахотки площе.
Город дорогу мраком запер.
И когда -
все-таки!-
выхаркнула давку на площадь,
спихнув наступившую на горло паперть,
думалось:
в хорах архангелова хорала
бог, ограбленный, идет карать!
А улица присела и заорала:
"Идемте жрать!"
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
Пожилой генерал с денщиком проезжают мимо озера. Генерал видит купающуюся белотелую
женщину с распущенными длинными волосам Останавливает пролетку и денщику
- Иван сплавай к этой даме и спроси ее как
она насчет поездки со мной в город гостиницы вина картишек и
так далее.
Денщик кидается в воду, делает круг вокруг дамы и
возвращается обратно Подбегает к генералу:
- Ваше превосходительство насчет поездки в город гостиницы вина
и картишек они могут-с а насчет так далее - никак-с они поп-с
⇢