Антропологическая машина, служившая мотором для историзации человека, сегодня работает в холостую, и если понятия человека и животного начинают совпадать, то как следствие, исчезают различия между бытием и ничто, допустимым и недопустимым, божественным и демоническим, а на их месте выступает нечто, чему едва ли можно подобрать имя?