Души не развернуть на расстояньи,
К тебе не прикоснуться на яву...
Забыть тебя, одно моё желанье -
Пишу. Ты не прочтёшь - я всё порву.

Финита, бля, комедия... Напрасно!
(раз пуля не берёт, не сдох назло от яда)
Я не останусь больше в твоей сказке...
Будь счастлива, и не зови... я не с тобою рядом!

Мы расставались не раз,
И снова были вдвоём.
Всё называлось – игра,
Но мы шутили с огнём.
Губ и объятий гипноз,
В экстаз обоих сводил.
Всё было слишком всерьёз
Но... Уходя – уходи!

Спасибо!!

И полетят тут телеграммы родных и близких известить,
Что сын ваш больше не вернется и не приедет погостить.
В углу заплачет мать-старушка, смахнет слезу старик-отец,

И молодая не узнает, какой у парня был конец.

Стали волосы смертельной белизны...Видно,много белой краски у войны... Чт-то мы о грустном...давай веселее!

Слова, слова немов вуаль.
Там, де тонка діагональ
Pвучить кришталь.
А ніч летить туди у даль,
Не залишаючи для нас
Ходів на жаль...

Слова,слова,где ваша сладость,Где ты,где ты,ночная радость...

Беру твою руку и долго смотрю на неё,
Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:
Вот в этой руке — все твое бытие,
Я всю тебя чувствую — душу и тело.

Чашу с темным вином подала мне богиня печали.
Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.
И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:
«Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви».

Меня опередив ты попросил вина.. Или аперитив и я налила сама... Молчать не давай обет, кровь это не вода.. Мне уже 300 лет, а я еще молода.. Странно, ты удивлен.. Путаются слова. И как то клонит в сон, свинцовая голова.. Я тебя не звала, хотя, уже все равно... От меня не уйдешь-ты пил мое вино..

ы чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь
До последнего дня.

Ты покорно и скромно
Шла за ним от венца.
Но лицо ты склонила —
Он не видел лица.

Ты с ним женщиной стала,
Но не девушка ль ты?
Сколько в каждом движенье
Простоты, красоты!

Будут снова измены…
Но один только раз
Так застенчиво светит
Нежность любящих глаз.

Ты и скрыть не умеешь,
Что ему ты чужда…
Ты меня не забудешь
Никогда, никогда!

Оставьте, Бога ради....

В курсе.. Классика форева

Письмо Татьяне Яковлевой
В поцелуе рук ли,
губ ли,
в дрожи тела
близких мне
красный
цвет
моих республик
тоже
должен
пламенеть.
Я не люблю
парижскую любовь:
любую самочку
шелками разукрасьте,
потягиваясь, задремлю,
сказав —
тубо —
собакам
озверевшей страсти.
Ты одна мне
ростом вровень,
стань же рядом
с бровью брови,
дай
про этот
важный вечер
рассказать
по-человечьи.
Пять часов,
и с этих пор
стих
людей
дремучий бор,
вымер
город заселенный,
слышу лишь
свисточный спор
поездов до Барселоны.
В черном небе
молний поступь,
гром
ругней
в небесной драме,-
не гроза,
а это
просто
ревность двигает горами.
Глупых слов
не верь сырью,
не пугайся
этой тряски,—
я взнуздаю,
я смирю
чувства
отпрысков дворянских.
Страсти корь
сойдет коростой,
но радость
неиссыхаемая,
буду долго,
буду просто
разговаривать стихами я.
Ревность,
жены,
слезы...
ну их! —
вспухнут веки,
впору Вию.
Я не сам,
а я
ревную
за Советскую Россию.
Видел
на плечах заплаты,
их
чахотка
лижет вздохом.
Что же,
мы не виноваты —
ста мильонам
было плохо.
Мы
теперь
к таким нежны —
спортом
выпрямишь не многих,—
вы и нам
в Москве нужны,
не хватает
длинноногих.
Не тебе,
в снега
и в тиф
шедшей
этими ногами,
здесь
на ласки
выдать их
в ужины
с нефтяниками.
Ты не думай,
щурясь просто
из-под выпрямленных дуг.
Иди сюда,
иди на перекресток
моих больших
и неуклюжих рук.
Не хочешь?
Оставайся и зимуй,
и это
оскорбление
на общий счет нанижем.
Я все равно
тебя
когда-нибудь возьму —
одну
или вдвоем с Парижем.

Маяковский у меня всегда вызывал двойственное чувство