Ещё недавно, Париж был вкусен, ароматен, горяч... Он похрустывал на языке, как утренний круассан. Этот новый, сумасшедший Вавилон, где на рю Севастополь на тротуарах стояли резкие, пальцующие негры-сутенеры в лисьих воротниках, а на параллельной ей улице гуляли немногочисленные, горячие арабские парни и в магазинчиках продавалит вкуснейший донер, который в Питере шаверма, а в Москве шаурма. Но люблю я теперь только донер... Но беженцы... (про Париж, который мы потеряли)