Раннее утро, все ещё спят, за окном просыпается мир, солнце ещё нежно касается земли, в руке чашка с дымящимся ароматным кофе, на душе, благодать... Ну ведь кайфово??

В открытое окошко тихо задувает легкий, утренний ветерок, ласково теребя мой короткий чубчик и легонько колышет занавеску. Утро! Чудное утро беззаботного моего детства: как мне было тогда хорошо, как нам было тогда хорошо всем, как оказывается... Сквозь веки в мои глаза все настырнее и настырнее пробивается солнечный свет. Сначала, тихо — тихо, но потом все громче и настойчивее, шепча мне в, свободное от подушки, ухо: просыпайся, «прокидайся», пора, вставай... Но я просыпаться не хочу и как могу растягиваю это удовольствие подольше....

У печи «порается» (стряпает) тетя Доня - сестра отца, которая хоть и старается не шуметь, но все-таки нет, нет, да «грюкнет» «рогачём», «макитрой» или «коцюбой». Бабушки Ганны недавно не стало и мы с отцом, когда приехали, ходили к ней на «цвынтарь» (кладбище), а дед Мыкола погиб еще в войну. Мой отец тоже воевал, но, слава Богу!, остался жив, потому и появился я и еще двое моих братьев.

Теперь Донька жила одна. На самом деле тетю Доню зовут Евдокия, но все, почему-то зовут её Доня, Донька (доченька). Она очень добрая, даже слишком, и мы с братом этим бессовестно пользуемся: «вередуем» (капризничаем) по мелочам, шкодничаем и требуем, именно требуем, чего-нибудь того, что просто не возможно. Например, свиной домашней колбасы со шкварками, которая возможна лишь тогда, когда в деревне кто-нибудь режет кабана, но летом, когда жарко, никто этого не делает, холодильники тогда только - только начали появляться, да и то, лишь в городе.

Первым встает отец. Он, сначала о чем-то пошептался с теткой. Странные эти взрослые: они думают, что если говорить шепотом, то это не слышно. Слышно! Непонятно, но слышно! Потом, он вышел в «комору» (сени) и чем-то там недолго тарахтел, то ли что-то переставляя, то ли передвигая (специально, что ли?). Я догадался: наверное, ворошил вчера собранные нами грибы, которые были вчера же нарезаны и разложены на все, что ровное и плоское, для сушки. От них в коморе стоял устойчивый теперь, ставший мне знакомым и приятным, запах грибов.

Здесь был лес. Правда, лес был очень далеко, к нему надо было долго идти по хорошо утоптанной тропинке среди лугов и колхозных полей. Но это был настоящий густой, темный лес, с живыми соснами, елками и березами, которые до этого я видел только в виде дров. Что такое, по настоящему, густой и темный лес - я узнал потом, когда мне пришлось, два сезона, работать в тайге, а сейчас и этот лес для меня был густым и темным. У нас, в Донбассе, где мы жили, были только поля, да терриконы, хоть и местами поросшие низким кустарником, но - это не лес. Вдоль дорог и вкруг полей, встречались лесополосы, «посадки», но - это тоже не лес.

Выйдя во двор, отец остановился и стал с кем-то тихонько разговаривать. Интересно, с кем? А!, - это, наверное, с Хворым!, - догадался я. С приблудившимся, два дня назад, к нашему двору, щенком. Он был еще молодой и совсем не умел «гавкать», но шустрый и очень смешной. У него не было одного глаза, то есть он был, но белый — бельмо и поэтому тетка его называла «хворый» (больной), Вот и мы с братом стали его называть Хворый! А, что?, по моему, не плохо звучит — Хворый! А?. К его белому глазу мы быстро привыкли: у нас в классе был мальчик без руки, не всей руки, а только без ладони, кисти (мы — послевоенные пацаны любили баловаться с эхом, этой самой, войны) и ничего, все к этому привыкли и так же с ним общались и озорничали, как и с другими.

У меня таких претензий и условностей нет

Да, память нас часто спасает

Может так, может нет. Но прокручивая прошлое, выбирая задумываешься... Вот человека нет, и никогда не будет и наша память ему ни о чем. Но мы же помним!

Разве что... Но не ходят уже на кладбища. Вот не ходят... Формально иногда, но даже не знают, где захоронения.

Грешна, сама такая же. Из за загруженности давно не была на могиле бабушки.

У меня там уже много... Дети, сестра, родители, теща с тестем и много других. Когда иду один, то это ритуал от рассвета до заката. С каждым что-то связано... Сижу, общаюсь с самим собой, вспоминаю. На кладбищах память работает лучше. Может это сентимент, не знаю.

А настоящим живёте? А то ощущение что у вас все с прошлом

У меня жена, дом, сад-огород, но сейчас дождь... Он тоже помощник, кое что разобрал в мастерской, начал чинить проигрыватель винила, хотя тоже из прошлого.

После душа... - ништяк....

Возможно. Почему то весной и де ом просыпаюсь рано, очень, в 4, 5 утра.

жуть какая ))) я в это время только ложусь )))

О, а чего так поздно, вернее рано

А где в моем вопросе про оргазм? Это же насколько вы голодный и не было давно секса, что первая мысль в голове именно о нем

отчего это у вас такие мысли сразу - о сексе? вы озабоченная?
вот у вас его и не было давно, если вы оргазм от кофе схватываете, да ещё и орёте об этом кайфе в интернете, а чего такая злая сразу? наслаждайтесь своим кайфом (что и есть заменитель оргазма, суррогат, и то вы визжите от восторга))

Пиздец. Вы мне про оргазм, а я оказывается озабоченная. Учи язык дубина. Кайф это не оргазм. Идиотина, озабоченная, с претензией на что то там.

вы оргазм от мата схватываете? ну и извращенка

На рассвете в первой фазе проявляется. в последней отрывается