Перед тобой 2 конфеты: красная и синяя. Какую из них съешь ты?

Из моих воспоминаний простого советского инженера.
Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.
Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.
Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка — это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.

нет просто в чай на кружку 0.7 я ложу 12тьдесертных ложек сахара

обе тоже хорошо яд и противоядие но какая из обеих

Из моих Воспоминаний простого советского инженера. Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.
Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.
Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка — это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.