Перед тобой 2 конфеты: красная и синяя. Какую из них съешь ты?

..............рОтой...........

Не надо бояться излишков веса

Здесь больше дискомфорта , чем страха

А почему дочке синюю, возможно она полюбила бы красную?

Так выбора у неё не будет или съест что есть или нет .

Ну надо же , хорошо

Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.

Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.

В детстве сколько себя помню, огромная ваза стояла...и они там никогда не кончались..бабушка партийный руководитель была..наверное ей бонусы носили..сколько раз пытались победить с детворой со двора - бесполезно.

Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка — это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.

Это отрывок из моих Воспоминаний простого советского инженера.

Не любите обёртки такого цвета, а их содержимое? Выдержка из моих Воспоминаний простого советского инженера.
Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.

Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.
Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка — это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.

А я ведь тоже один раз так тянула , в пору моей молодости помогала родственникам сажать картошку или убирать ,точно уже и не помню.

Это почему? Отдай эти конфетки мне.

Прям выхватил из рук и в рот запихнул себе...

А она какая красная или синяя?

Скорее синяя

А я синюю положил слева от тебя.

Переложить надо бы

обязательно нужно назание?

Так выбрала...отберешьь?

Не каждый год погода преподносила нужные для сельчан подарки, но урожай на личных подворьях был всегда выше, чем в колхозе. Может быть, поэтому деревенским жителям удавалось обеспечить себе хоть и скромный, но прожиточный минимум за счёт труда на семейном подворье. После госзаготовок по зерну и мясу колхоз неминуемо становился банкротом. Возле каждой молотилки стоял грузовик ГАЗ-АА. Полуторкой его называли из-за грузоподъёмности 1.5т. Выходящее из молотилки зерно затаривали в мешки. Мы, детишки, пригоршнями вносили свою лепту в их наполнение. Кто больше пригоршней насыплет в мешок, прежде чем завяжут его? Немудрёное занятие превращаем в игру. «Я шесть» - заявляет друг, старше меня и умеющий считать до десяти. «Я семь» - вторит ему другой. С понурой головой говорю: «Я только десять». Слышал в разговорах взрослых, что десять мало и ляпнул. «Ты не десять, а четыре, я видел» - кричит один из игроков и даёт мне затрещину, что бы не врал. Нужное количество мешков грузили в кузов. Машина уезжала и приезжала снова. Мешки к погрузке ещё не были готовы, но она с великим упорством ждала их.

Зерно увозили всё, вплоть до семенного фонда. Во время сева те же полуторки привозили его назад, но в количестве, рассчитанном только на площадь засеваемых земель, принадлежащих колхозу. Зачем нужно было делать ходки машин туда и обратно с одним и тем же грузом? Ведь это лишний расход бензина и износ полуторок уже и так дышащих на ладан. В колхозе амбаров не было? Или всевидящее правительство не доверяло колхозникам?
Мясозаготовки. Здесь полуторке не под силу, размером маловата. Управлялся ГАЗ-51. Специальная насыпь под горкой, сделанная как раз под высоту кузова автомашины. Открывался задний борт грузовика, и он задом подъезжал вплотную к этой насыпи. В кузов заводили трёх телят и отправляли на скотобойню. Отправляли всё поголовье молодняка, за исключением нескольких тёлок, оставляемых на пополнение и омоложение стада коров.
Удои молока в 38-литровых флягах увозились летом на телеге, а зимой на санях на ближайший молокозавод. Попить колхозного молока удавалось только дояркам и то скрытно. Почему скрытно? Ответ на этот вопрос знаю и немного позднее коснусь его.

Приходит пора расплаты колхоза с колхозниками по заработанным палочкам. По уставу это должно происходить в конце года. Чем мог колхоз расплатиться со своими членами? Осталась у него только мякина. Вот и расплачивался ею, годной разве что на корм скоту.
Не мудрено, что, если с приусадебного участка зерна не получишь, жницы, жавшие рожь и пшеницу серпами, ни единому колоску, оставшемуся на жнивье, не давали пропасть. Они собирали их и в карманах приносили домой, обмолачивали и мололи. Ручная мельница была практически в каждой избе. Как обмолачивали? Не видел. Видимо из-за моей непосредственности такую процедуру они проводили в моё отсутствие. Гулять на улице разрешалось дотемна. Из полученной муки выпекался в русской печке хлеб, каждую упавшую крошку которого при окончании еды надо было сгрести со стола на ладонь и отправить её в рот. Слишком много крошек от меня оставалось и, чтобы не понести наказание за это (зачем есть невкусное) я предпочитал и предпочитаю сейчас на склоне лет все приготовленные блюда есть без хлеба. Крошки. Зачем их оставлять на столе? Не ем хлеба и стол чистый.
Сейчас после уборки комбайном едва ли не десятая часть зерна остаётся в поле, и все считают это запланированными расходами. А тогда…

Конец августа, может быть, начало сентября. Уборочная пора. У нас во дворе появилось много лошадей. Для меня много. Знал, в то время как уже говорил, один, много и десять. Одна из них была под седлом, другие запряжены в телеги. На них приехали дяденьки, один из которых был в военной форме с погонами, другие тоже в такой же форме, но без погон. Зашли в хату как полноправные хозяева. Испугались, вижу, мать и бабушка этих пришельцев. Стали рядом возле двери и молчат. Я пристроился к бабушке и невольно схватился за её юбку. А дяденьки? Те заглядывают под кровать, один из них открывает все ящики комода и выбрасывает из них немудрёное бельё, второй снимает бабушкины иконы в кутнем углу, на действия остальных объёма внимания не хватило. Страх сковал из-за их громкого и повелительного разговора.
Уехала моя мать с этими дяденьками. День нет, на второй спрашиваю: «Бабушка, а мамка где?» «В тюрьме твоя мамка» - ответила она и заплакала. «А тюрьма далеко?» - последовал очередной вопрос. Не помню ответа.
Два килограмма сушившихся колосков нашли за печкой при обыске. Колосков, не зерна. Пять лет заключения под стражу определил суд матери за хищение социалистической собственности. Практически одну мать в деревне постигла такая участь, хотя сбором колосков занимались многие. Почему?

Доложила куда следует ревнивая соседка, хотя и у самой по этой части было рыльце в пушку. Доносы в то время очень даже поощрялись, поэтому и доярки пили колхозное молоко украдкой.
Надо сказать, что колхоз заботился о нас с бабушкой. Откуда-то появилась стельная тёлка, которая через несколько месяцев принесла бычка, его сдали в колхоз. Видимо таким был договор. Такой подарок получила от колхоза и ещё одна многодетная семья, погибшего на фронте односельчанина. В бабушкином сундуке, вместо перемещённого в комод немудрёного белья, появилось зерно. Зачем теперь нужны колоски?
А для меня этого зерна лучше и не было бы. Его мололи на ручной мельнице.

Тем не менее Вы сладкоежка.

А я детстве был большим сладкоежкой, вот только конфет не было. Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.


Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.
Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка - это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.

Для Вас это смешно потому что не хотите окунуться в историю Советского Союза. А для меня в то время ((((((. Ты не Прекрасная Звёздочка, Ты звёздочка низкого качества.

Не смеюсь... Я просто улыбнулась

Подвоха нет. Только почти все отвечающие хотят съесть обе конфетки.

Вы правы. Со мной никто поделиться не захотел. Сколько у вас сейчас времени? У нас в Узбекистане 3:50 ночи.

Большая разница. А в каком штате живёте?

Это на западе или востоке США? А столица штата Вам известна?

не стоит что такое две конфеты,вам всего рошена не жалко

спасибо милая Ливизочка ,я сладкое не кушаю,а вам к кофе в самый рас

как можно сладкое не есть?

я стараюсь форму поддерживать

ну как бы я тоже ее поддерживаю,одно другому не мешает

да и у вас прекрасно это получается,видимо я в себе не уверен,вот и не кушаю сладкое

так что пока так форму немного держу а сладенькое в сторону

Идут послевоенные годы. Не помню, сколько годиков мне стукнуло. Сижу на завалинке деревенской избы и наблюдаю процесс посадки картошки на нашем приусадебном участке. К плугу привязана верёвка. Другой конец её прикреплён к не очень длинной и не очень толстой жердине. Четыре женщины, впрягшись в эту нехитрую сбрую, вместо лошади тянут плуг, пятая с помощью его ручек задаёт глубину борозды, а бабушка вместе с подросшими детишками (я до таких дел не дорос ещё) бросают в эту борозду клубни картофеля.
Работа эта выглядела примерно так.

Усталость одолевает пахарей. Все прекращают работу и садятся на завалинку рядом со мной. «Бабы хватит нежиться» - говорит одна из них, вставая через несколько минут. «И то правда» - вторит её другая и, тут же повернувшись ко мне, запела.
- Я кобыла хоть куда
Свою стать всегда отдам.
Найди, Вовка, жеребца
Я тебе конфетку дам.
Пропела она, видимо тут же сочинённое, и пошли они тянуть своё ярмо с песнями и частушками. А я к бабушке «Бабушка, а конфетка — это что»? «Это сладкая такая подушечка» - ответила она. «А мне жеребца из конюшни отдадут» - последовал мой очередной вопрос. «Внучек, им не такие жеребцы нужны. Нужных жеребцов в нашей деревне почти не осталось. На фронте погибли» - сказала Лукерья Даниловна и, тут я с горечью понял, что конфетки мне не видать, как собственных ушей. А работа продолжалась и продолжалась до окончания посадки картошки на нашем участке. Закончилась она с наступлением темноты и проложенной последней бороздой. На второй день вечером после заработанного трудодня в колхозе эти женщины продолжат работу в том же составе и с тем же плугом, но на соседнем приусадебном участке. Так, образованная по принципу соседства группа женщин справлялась с очень необходимым для деревни делом.