Ты выросла волчицей, опасна и милая, Ты можешь жрать сырое мясо и жилы, Но если есть волчонок — смотри, корми его Лишь нежным, пережёванным, пережитым. Волчата, которые могут случайно вырасти, Матёрыми стать, безликими, словно тени, Такие вот непризнанные антихристы, Живущие под прицелом и на пределе. ы будешь им слепой, беспощадной памятью, Причиной и оправданием для вендетты, Повыть востоку, естественно, да облаять юг — И рваться к оборуженным и одетым. Ты можешь стать святыней для римских отпрысков, Но холод леса приятней подушек спальных, И дети твои в хронических своих поисках Сбегутся в семьи, а семьи сбегутся в стаи. Бывает ли волку просто? Бывает сладко ли? Не думай над этим, бросайся на эти рожи — Ты хочешь ведь, чтобы над ними жёны заплакали, Как дети твои о тебе заревут, возможно. ...А нужно ли это тебе? Ну, подумай, нужно ли? Волчице ни свет ни заря на охоту снова. Обрушится дождь. Под поломанной лапой лужи и Холодная ночь. Даст Бог — сменится новым словом.