Я любил ее… Не так, как любят своих женщин сильные мира сего. А как ребенка, пусть и наивно, пусть безответно. Мне и не нужен был ее ответ на мои чувства, это только влюбленность требует взаимности. Я любил ее безусловно, и мне не важно, сколько красоты она вкладывает в слово, когда ее губы сотканы из прелести земной. Лучшей ее прелести. Слова горчат, губы – нет. Я любил ее… словно она – редчайшего вида альбинос, и ее снежную кожу можно ранить одним неверным касанием. Властные касаются грубо, властных не касаются в ответ. Грубость мужская – это небрежность, в первую очередь к женщине, а вот ее я берег. Мы храним самых лучших женщин… я ее хранил у себя в постели. Во сне...
Я любил ее – это все равно что – я губил ее, ведь нельзя же любить, не погубив. Не растоптав. Не испачкав собой. Не предав. Не убив. Не уничтожив. Нельзя!
Я любил ее, не погубив…