Наши сомнения — это наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать.

Я продолжу, понеслась про любовь и просто связь.
А с расстройства я задвину про невиданную страсть.
Но начну опять с вопросов мой читатель дорогой,
Вы когда нибудь смеялись над чужою простотой.

Над ошибками дурными что кончались ерундой,
Над людьми что, где то были, не приятными порой.
Эх, пошло пишу страдая, от навящевых идей,
Я сейчас, пожалуй бахну, про Несменных королей.

Но вперёд скажу, не громко, две фамилии важны,
Для хорошего здоровья и рифмованной строки.
Нет не буду про вождей, не моё оно теперь,
Лучше я про день весенний и височную мигрень.

Или сразу о погоде, в самом южном Сомали,
Что посадим в огороде, на двух соточках земли.
О песочнице упавшей, на площадке во дворе,
И о запахе кошачьем, что присутствует в песке.

Понимаю, всё цветёт, друг на друга всё ползёт,
ну и я немножко, пахну, хорошо когда встаёт…

ЛЕТНЯЯ ШУТКА.
Я в отпуске однажды, погожим летним днём,

Лежал на пляже голым, под солнечным дождём.
Не надо думать о плохом с улыбкой про меня.
И что-то там подкручивать, у правого виска.

Всё дело в том, что я с утра решился на конец,
Опять я слышу странный смех, обидно же пипец.
Давно хотел, ну вот опять озвучился вопрос,
Кому куда за что и как словесный ваш курьез.

Продолжу дальше я рассказ про то как с утречка,
Решил по ягоды сходить в окрестные леса.
Ну что, не вышло в этот раз словами поиграть,
Молчите дальше господа, что б кайф не обломать.

Итак начнём: по ягодке по сладенькой неспешно в никуда,
Я брёл, по лесу светлому, мелодию свистя.
В лесочке было славно, мозаика цветов.
Жужжали мошки разные, природа будь здоров.

Лукошко, чуть наполнив, что б донышко прикрыть,
Я сел под шумным деревом с устатку покурить.
Но видно не сложилось в судьбе моей оно,
Природой насладиться и травкой заодно.

Ни синим ласковым дымком с ментолом сигарет,
И да же просто подремать с природой тет а тет.
И что им не сиделось на дереве в дупле,
И что вдруг захотелось пожалиться по мне.

И что вдруг захотелось пожалиться по мне.

Наверно горький аромат табачного листа,
В них дух геройства разбудил по имени война.
Атаку пчёлки провели прекрасно на ура,
Всем роем бахнули по мне что б раз и навсегда.

Я понял надо убегать от страшного суда,
Пчела в слепой атаке, не детская игра.
И я как здравомыслящий рванул, не чуя ног,
Сквозь заросли малины и злой чертополох.

Летел стрелою пущенной со свистом без штанов,
Малина, сами знаете в ней тысячи шипов.
Изрезал всё в лохмотья рубашку и носки,
На ленточки цветные семейные трусы.

Такая вот история читатели мои,
Я выскочил из леса младенцем во плоти.
А рой гудел рассержено, старался укусить,
За белы ягодицы и тело повредить.

Я в панике рванулся, собрав остаток сил,
И в речку пузом прыгнул как нильский крокодил.
Оставив над водою двуствольный перископ,
Залёг на дно речное, с корягой между ног.

Я переждал налёт беды из сотни острых жал,
Героем вышел из воды и сразу же упал.
Очнулся поздно вечером и понял что попал,
На мне лишь крестик с цепочкой и фирменный загар.

На мне лишь крестик с цепочкой и фирменный загар.

Картину НЮ, здесь не поймут, не тот менталитет,
Башку мгновенно оторвут, а может быть и нет.
Я громко шмыгал носом, от холода с реки,
Курить хотелось жутко, до ярости в груди.

А день зараза светлая, кончаться не хотел,
Зарёю бледно-розовой неспешно так горел.
Но всё-же он закончился, угасла вся фигня,
На тёмном небе звёздочки, мигнули, что пора.

И я рванул как на пожар, по улице пустой,
Пугая кошек и собак своею белизной.
Ну, вообщем всё удачно, мне крупно повезло,
Промчался голым смертником сквозь спящее село.

А утром выйдя на крыльцо, в фуфайке старой на плечах,
Я сытым щурился котом, забыв вчерашний дикий страх…