Насаждая волю, она ломала стены, была далёкой и обнажённой. И все молились ей о любви и смерти, а потом к своим возвращались жёнам... Годы шли, она от прихотей так устала, что уже не могла оставаться светлой. И тогда сошла она, с пьедестала... и оделась в платье последней смертной. Завела любовника с ликом девы, отравила ум и... пытая душу, Умоляла его о любви и смерти, А потом опять возвращалась к мужу...
С тех пор, как в одном очень некомфортном месте у меня отмерла способность писать в рифму, я тоже начал сочинять белые/вольные стихи, верблибры, и научился ценить чужие выше, чем до этого.