Предательство – это всегда дорога вниз, в пропасть деградации. Верно?

ПРЕДАТЕЛЬСТВО Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

слёзы... на глазах.. Вы сравнили то, что табу.

важно то, что считаем мы для себя

А как в этом случае? Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Это - предательство. Честно гов

хотите сказать во власти одни предатели?

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Истинная любовь не нуждается в отдаче

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки..

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Да уж.................................

потому что ,зачастую ,предательством считают неверный шаг другого человека!

если это неверный шаг, значит ли что человек пошел по правильной дороге вверх?

зачастую так и происходит!служит эдаким опрным толчком в жизни!

практика показывает-вверх((((

да Бог, Марина значит к развитию сознания, а не к деградации

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

полная аналогия с безумной украиной

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, бросала возгласы «ведьма», только ее сын безмолвствовал среди толпы. — Сжечь и сына, — крикнул кто-то, — он сын ведьмы, значит и он — сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу: — Это не мой сын! И тогда сын заорал вместе с безумствующей толпой: — Ведьма! Ведьма! И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово «мама», как сделал первый шаг… Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.

Женщина- благородная... А сын предатель, но судить имеет право- только Бог!!!