Кофейный бог, густой и сладкий, глотком последним нежит нёбо, вот-вот, и выходить пора туда, в объятия озноба, но я держу, держу момент, как держат паузу актёры, а вечер, прикорнув у шторы, глумливо шепчет: "Веры нет… Весь мир – театр, игра бездарна". Киваю: "Да". Коньяк янтарный преобразил бы интерьер, но, избегая полумер, предпочитаю в чёрно-белом. Ночь набирает децибелы и намекает на абсент. Спасибо, нет...

Зачем вам кофе? я налью три капельки меня? Вот, веришь ли, не знаю… Унять бы подтекающий фонтан, да только тишина мне как чужая – хотя и обнимает временами, но душит, как сработавший капкан. Я рвусь и рву – стихи, бумаги, маски. Нет, маски всё ж срываю… Суть не в том – слова, не подлежащие огласке, всё чаще подавляются с трудом.

Ты рвешь мне душу, рьяно, непоколебимо!!! И я, с оглядкой на рассвет! Желаю знать еще немного, немного о тебе на сотню лет...

О боже мой, не знать меня покобелино?
Мне нравится пассаж, из этих тем
Но вы так милы и ранимы,
Я не хочу печалить вас ничем

Гуляет по чату старик Козлодоев, пронырливый, как коростель. стремится в окошко залезть Козлодоев К какой-нибудь бабе в постель.

Я, вообще-то, с ним диалог и вела, пока некоторые не сунули нос!!!!

Да не трогайте человека, проходите мимо!!!

Неудачник Калин. Ты попросился ко мне на страницу, и пытаешься очистить? Дааавненько я таких не встречал, даже блондинка понимает что и куда